Однажды мне начальник частного экспертного бюро, не глядя сам, переслал материалы от потенциального заказчика. Ознакомиться и решить, будем ли мы этой экспертизой заниматься. Правильнее сказать, исследованием. Психологическим исследованием.
Материалы — расшифровки записей телефонных разговоров человека 1 с человеком 2, где человек 1 недвусмысленно предлагает второму деньги за решение своего вопроса. И даже договаривается о конкретной сумме.
Смысл исследования — «а нельзя ли показать, что это не первый предлагает второму деньги, а вовсе даже наоборот — второй требует их с первого». Вроде как не дача взятки, а как бы вымогательство.
Интересно, каким это образом? — подумала я, дочитав до конца расшифровки. — Если лапочка-первый прямым текстом говорит все, что только можно и нельзя. И для понимания этого простого факта не требуется никаких специальных знаний вообще. Достаточно просто говорить на русском языке.
В этом конкретном случае вывернуть наизнанку события не мог бы ни лингвист, ни психолог. Объективно не мог. Субъективно — сколько угодно, бумага и не такое стерпит.
Лично я позвонила руководителю и сообщила об отказе. Все, что мне сказал руководитель (очевидно, теряющий деньги на моем отказе):
— Точно ничего не сможем сделать? Ну и ладно.
На этом мой контакт с тем делом и завершился без каких-либо негативных последствий.
Неважно, где работает эксперт и кто ему платит зарплату (государство или конкретный заказчик). Его независимость будет обусловлена только внутренней порядочностью.
Закон требует однозначной непредвзятости и компетентности. Но соблюдается это максимально не из-за закона, а из-за внутреннего убеждения эксперта, что так и должно быть
Отношение к делу, уровень профессионализма, степень порядочности и адекватности — все это в голове у эксперта и неподвластно ни одному законодательному акту.
Поэтому бесполезно выбирать «государственный»-«негосударственный», «судебно-экспертная организация»-«независимый эксперт». Выбирать надо конкретного человека, хоть это, конечно, и очень непросто.
Макарова Инна Юрьевна
Клинический психолог 1 категории, судебный эксперт-психолог
http://expert.innamakarova.com
Уважаемая Инна Юрьевна, молодец!
Вы меня простите, конечно, но мне кажется, что, получив с материалами следующий вопрос:
а нельзя ли показать, что это не первый предлагает второму деньги, а вовсе даже наоборот — второй требует их с первоголучше сразу ответить отрицательно и не утруждать себя изучением всякого, извините, хлама.
Не знаю, как другие коллеги, но лично я именно так и предпочитаю поступать. Например, когда пытаются привлечь в дело якобы для защиты подозреваемого (обвиняемого) или «интересов» иных участников уголовного процесса, а, как Вы говорите, смыслом поручения является выполнение действий прямо противоречащих интересам подзащитного или иного доверителя, но явно полезных для тех, от кого исходит инициатива моего вступления в дело.
Такое предложение можно по всякому называть: двурушничество, предательство и т.п.
Упуская противоречие подобного закону, могу сказать, что, как адвоката, меня подобное унижает, а автор предложения либо блокируется от дальнейшего общения, либо получает достойное напутствие.
Мне представляется, что от
дерьмавсякой грязи нужно держаться подальше и с самого начала, как только запашок дал о себе знать. И нет разницы в том, эксперты мы или адвокаты. Мы профессионалы. И нельзя давать даже повода для сомнений в этом.Уважаемый Курбан Саидалиевич, полностью с вами согласна! Чуть-чуть запачкавшись, становишься все равно грязным.
В моем примере было немного более длинно: вначале спросили, кто кому чего предлагает (я начала читать), затем вдогонку докинули свое предложение кто там кому что ДОЛЖЕН предложить по их желанию (я как раз дочитала и начала удивляться).